foto-in-tour.ru

УСТРОЙСТВО САУНИЛОМ ДОМЕ, КВАРТИРЕ, УСТАНОВКА И

УСТРОЙСТВО САУНИЛОМ ДОМЕ, КВАРТИРЕ, УСТАНОВКА И

Никогда не забуду те ощущения и чувства, что переживал я, когда ждал её в своей постели.
Сердце билось, что паровой молот, мысли метались бешенным хороводом.. А пах наливался сладкой истомой возбуждения, невероятного по своей остроте.. Эти чувства не описать. Леденящая дрожь где-то под сердцем перед неизвестным, но таким желаемым и вот-вот уже почти свершившимся. Предвкушение.. Страх.. Нет, даже ужас, от сознания того, что я уже осмелился сказать собственной матери.. И ведь даже не сказать, а с такой неожиданной лёгкостью потребовать от неё.
Именно потребовать.. И так, будто не сын от матери, а хозяин у своей рабыни. Словно, так оно и должно быть и она просто обязана исполнить мою прихоть.
Эх, если бы не кедровка Андреевича, никогда бы не решился, наверное, ТАКОЕ сказать собственной матери..
Хотя.. Вспоминая три предыдущих дня, что мама гостила у меня.. Три дня, словно, сомнамбула, разрываемый между внезапным и диким желанием к ней и элементарным чувством стыда и страха сына перед родной мамой, за свои дикие неестественные чувства к ней.
Впрочем, конечно, мама не могла не почувствовать ЭТОГО во мне за эти три дня, которые мы провели безотлучно вместе. Андреевич, ведь на первую неделю меня даже от дежурств освободил когда моё семейство приехадо ко мне.
Да, в те минуты, что я уже не мог и владеть собой и, будто, невзначай моя рука ложилась на её оголённую ножку пониже платья, когда она сидела передо мной, или вроде бы невзначай касалась её груди, или дольше положенного задерживалась на её плече или бедре.. Или купаясь в реке, теряя голову от её близости, вдруг прижимал её к себе. Да, а как прижимал.. Грудь к груди, бёдра к бёдрам, губы к губам. Сын не обнимает так мать, так любовник ищет ласковых объятий у своей любовницы.
Не думаю, что у мамы был в этом богатый опыт, но, конечно, за эти дни и не раз и не два могла она ощутить и почувствовать тот огонь, что бушевал внутри меня. А главное, нельзя было не заметить корень всего возбуждения, что всякий раз мощным каменным бугром вздыбливалось у меня под плавками или шортами.
Я помню, как каждый раз при этом лёгкий стыдливый румянец вдруг заливал её щёчки и торопливо отстраняясь, мама бросала на меня украдкой встревоженные испуганные взоры. Наверное, в эти моменты, она думала, что зря приехала.. Мои красноречивые пылкие взгляды и настойчивые прикосновения пугали её той бездной и грехопадением, что открывались за ними. И вряд ли, подобные изъявления со стороны собственного сына, особенно зная несколько пуританский склад её ума, могли её радовать или льстить ей.
Каждый раз, естественно, хоть и натужно, мама пыталась всё отнести к шутке, мол, совсем я тут одичал, или, шутливо грозила пальчиком и сквозь силу улыбалась.
Мне кажется, одёрни она меня хоть раз по-настоящему резко, строго отчитай, или бы, вообще, грубо выбрани, за подобное поведение, то глядишь мои мозги и встали бы на место. Но каждый раз, мама просто, словно, сбегала от меня, пряча глаза, и не более того.. И после, каждый раз, я всё смелее устремлял на неё свой взор и в своих мыслях все эти три дня ступенька за ступенькой поднимался всё выше и выше на её незримый пьедестал, пока сегодня вечером, впервые, за всю свою жизнь, не посмотрел на свою мать сверху вниз. И наконец, не признался сам себе, что жажду эту женщину. И впервые, не нашёл в своей душе непреодолимых преград для своих желаний, стоящих между мной и моей матерью.
Не знаю, почему, но сейчас, сидя в своей постели, я уже был полностью уверен, что мама сдалась. Окончательно и бесповоротно. Сейчас она придёт ко мне. Никуда не денется. Сейчас приберётся на кухне, примет душ. И придёт, горестно вздыхая, глотая слёзы, вся разнесчастная и убитая, всем своим видом показывая, что готова на всё только ради своего материнского долга, разденется и голенькая уляжется, как миленькая, в мою постель.
Не ляжет мама сегодня спать, как прошлые три ночи в соседней комнате с Леськой и Димкой, на диване. Нет, сегодня она придёт в мою постель.. И останется этой ночью со мной.
Правда, где-то в глубине души, меня всё, как заноза, терзал последний проблеск разума. Он кричал, что пусть лучше мама залепит мне пощёчину, устроит истерику, обрушится на меня с бранью, в конце концов, запрётся на щеколду в той самой комнате, где спали мои младшие брат и сестра..
Что та грань, из-за которой нет уже возврата ещё пока не пройдена. Ещё пока не поздно. И, завтра, утром, когда хмель пройдёт, а страсти улягутся, мы ещё сможем обо всём этом поговорить. Всё ещё можно будет понять и простить. И никогда больше в нашей жизни мы не будем вспоминать сегодняшнюю ночь
Но слишком мал и безлик был этот огонёк разума в океане обуревавших меня страстей.
Новое чувство, пока ещё новое и незнакомое для меня пьянило меня сильнее любой водки. Это чувство имело одно название, — власть. Незримая, но сильная и твёрдая власть над собственной матерью. Теперь уже трудно понять, когда это новое чувство появилась и во мне, и в ней, а тем более, как за эти три дня оно незаметно созрело и окрепло, и навсегда вошло в наши с мамой отношения. Во всяком случае прежними наши отношения не были уже никогда.
То, что было едва заметным ростком всего три дня назад, теперь обернулось могучим крепким дубом. И с этим нам нельзя уже было не считаться. Хотя, по-моему, мама и не пыталась с этим не считаться. Может, всему виной её тихий и покорный характер, но она послушно и безропотно приняла то новое, что возникло между нами. Мою власть и моё право на неё.
Я и раньше знал, конечно, что мать изрядно мучается тем, что я уже целый год здесь, на Богом забытом на острове. Там где за тысячи лет не умудрилась поселиться ни одна живая душа, слишком уж мал был островок, хоть и богат густыми лесами и заливными душами. И ещё бы тысячу лет ни одна душа и не ступила на эту землю, кабы так уж она не приглянулась нашей «родной, непобедимой и легендарной».
Как мама не бодрилась эти три дня, пока я её с Леськой и Димкой знакомил с местной природой (других-то тут примечательностей не было), но её постоянно одолевал ужас, что в этой дремучей дикой глуши я уже торчу целый год. И каждый раз, она обнимала меня и тихо рыдала, зарывшись лицом у меня на груди.
Я утешал её, как мог, хотя от острова и у самого на душе уже давно кошки скребли. Но мама всё винилась, что это из-за них с отцом, я угодил сюда и только горестно вздыхала на мои увещания.
Вот, наверное, и весь рецепт этой самой моей, к сожалению, столь отчего-то так сладостной для меня, новой непререкаемой власти над собственной матерью, которую моя мама молча и без малейшего сопротивления признала за мной и готова была ей подчиниться столь же беспрекословно.
Не будь, я столь пламенно обуян страстным желанием к матери, я бы искренне пожалел её. Но, всё дело было в том, что я, наоборот, без всякого зазрения совести, был готов и собирался воспользоваться это властью, совсем не так, как следовало бы хорошему сыну..
Ведь, я — то знал, что творится у неё в душе. Кто может знать собственную мать лучше её сына, всегда нежно любящего и пользующегося её всецелым и нежным доверием.
О да, это её гипертрофированное чувство материнского долга, помноженное на её бескрайнюю любовь ко мне, своему старшему отпрыску, на бескрайнюю жалость, что я питерский домашний мальчик, словно, какой декабрист в ссылке, уже целый год, без всякой своей вины, без друзей, без девушек, в совершеннейшей глуши служу на этом трёклятом острове.. Да стоит сюда добавить муки и угрызения совести, что в общем-то, это с её и папиной подачи, в конечном итоге, я и оказался здесь..
М-да, представляю, как этот жгучий острый коктейль варился в её души. Брр.. Врагу не пожелаешь. А особенно зная тихий, добрый, мягкий характер моей мамы..
Чёрт.. Конечно, если бы не целый год на этом проклятом острове, да разве могло бы оно такое мне в голову взбрести? Разве можно вот так вот возжелать собственную мать?
Ведь, мама она и есть мама. И испытывать к ней какие-то бы то ни было эротические чувства родному сыну совсем не к месту.
Но всё случилось так, как оно случилось. Наверное, это проявление самого что ни на есть мужского или сыновьего эгоизма, но я никогда ни о чём не жалел.
Хм.. В первый же день, помню, как они приехали, первым делом мама, конечно же, сразу принялась за генеральную уборку моего дома, пока мы с ребятнёй шумно и весело плескались в пруду, что был вырыт прямо во дворе моего дома.
Надо сказать, что в плане быта всё в крохотном гарнизоне было оформлено весьма уютно, хоть этот уют по своему развитию ничем не ушёл из девятнадцатого века. Для трёх офицеров, то бишь и меня, нашей части здесь стояли чуть поодаль друг от друга три бревенчатых домика, прямо посредине берёзовой рощи.
Помню, поначалу, едва переступив порог этого уютного небольшого бревенчатого домика, утопающего в тени густого сада сирени, клёнов и берёзок, они все вместе даже захлопали в ладоши.
— Ой, красотища! – мама даже взвизгнула от восторга, — представляю сколько такой бы стоил под Питером.
Димка, правда, на мамин возглас, скептически повёл носом:
— Да, ладно. Ни света, ни интернета, ни телефона, ни даже ТВ..,- дитя цивилизации хмыкнуло, — глянь, даже отопление печное.
Я только развёл руками. А мама вдруг как-то сразу погрустнела и печально покачала головой.
Не знаю, вроде бы моё жилище особо и не нуждалось в порядке. У меня и вещей то особых не было, больше книг, которых у меня было сотни.
Мебели в доме было в достатке, наверное, ещё со сталинских времён, вся крепкая добротная, хоть, конечно, и уже поношенная и пошарпанная.
Но женская рука, особенно такой хозяйки, как моя мама, всегда способна принести уют, даже в такие спартанские пенаты. В тот вечер шкафы, книжные полки, журнальные столики беспрестанно перемещались из угла в угол по всем трём комнатам дома. Пыль тщательно выметалась из всех углов. Из огромных чемоданов извлекались, словно из сундука фокусника, бесчисленные занавесочки, скатерти, ажурные салфетки и куча всякой прочей домашней нужной всячины, в общем всё то, что делает из всякого дома уютное домашнее гнёздышко.
Помню, оставив загорать сестру и брата у пруда на молодой травке, я как был мокрый, в плавках пошёл в дом, посмотреть, когда там мать, наконец, закончит и присоединится к нам.
Она уже переоделась из невесомого короткого сарафанчика в котором прыгнула в мои объятия на пристани из катера в короткие лёгкие штанишки и маечку — топик, волосы перехвачены на затылке шёлковой голубой лентой.
Когда я вошёл, она стояла на четвереньках в моей комнате перед ведром с водой и драила пол под моей кроватью руками огромной тряпкой, бывшей когда-то моей простынёй.
Невольно, я остановился в дверном проёме и залюбовался её фигурой, особенно выпяченной попкой, с удивлением чувствуя, как при этом картине, кровь приливает к паху и член наливается приятным теплом. На миг в голову даже пришла шальная мысль, — как жаль, что эта женщина моя мама. Вот сейчас подходи и бери её.. Прямо здесь на полу.
Тут надо заметить, что в молодости, если судить по фоткам, мама была шикарной штучкой. Миловидная голубоглазая миниатюрная блондинка, длинноногая, с осиной талией и просто шикарной упругой высокой грудью. Она приехала поступать в Ленинград в Пед из области. Познакомилась с моим отцом, тогда уже курсантом-выпусником. И отец влюбился с первого взгляда и женился на матери уже через полгода, хотя ей ещё и 18 –то тогда не было.
Пед. мама закончила с грехом пополам, когда мне уже три года было. Впрочем, проработала она недолго, лет пять всего, учительницей в школах, пока отец служил и мотался по гарнизонам.
Потом, когда мне уже было десять, появилась Леська, ещё через два года и Димка. И, в общем-то, большую часть своей сознательной жизни мама провела в образе домохозяйки, большую часть себя и своего времени посвящая нам, своим детям.
Конечно, возраст и роды сделали своё дело, — немного поплыла фигура, слегка пополневший живот, былой осиной талией мама уже не могла похвастаться, шикарная грудь отяжелела и немного провисла, но зато стала гораздо пышнее, а попка уже не была такой упругой и подтянутой. Ножки у мамы были и сейчас очень даже ничего, длинные, стройные, ну, малость, полноватенькие, с изящными ступнями и немного пышными ляжками. Но мама сохранила былую какую-то девичью лёгкость, а самое главное, с годами её прелестная фигурка будто налилась, словно, изысканный плод какой-то зрелой сочностью, что лишь добавляло ей женской притягательности и сексуальной соблазнительности.
И, конечно, нельзя забыть про какой-то её особый шарм и непередаваемый элегантный лоск. Про таких, как моя мама говорят, что даже в тряпкой и веником в руках или стоя у плиты, они умудряются быть и выглядеть настоящей принцессой.
А мама тем временем выгребла из под моей широкой дубовой кровати целую гору «плэйбоев» и «пентхаусов». Красный как рак от смущения, я рванулся к ней, торопливо выхватив у неё из рук эти, скажем так, совсем не литературные произведения. Мама тоже покраснела.
— М-да, я думала, что с этим было покончено, когда тебе 15 стукнуло, — попыталась она пошутить, — и у тебя появились девушки..
Мне было дико неудобно перед ней.
— Мама, ну здесь-то нет девушек! Вообще!, — громко буркнул я, пулей вылетая из своей комнаты.
Наверное, подробно не стоит описывать первых три дня, что мама гостила у меня вместе с моими младшими братом и сестрой. О самом главном я уже сказал, — в моём сознании произошёл настоящий переворот и моя мать уже возбуждала в моём сердце и теле отнюдь не сыновьи чувства и желания. И, конечно, то что мама не могла не чувствовать, то напряжение и двусмысленность, возникшие между нами впервые за всю нашу жизнь.
Неизбежное случилось на третью ночь..
Адреевич пригласил нас с мамой к себе в гости, когда мои домочадцы уже гостили у меня третий день. Димка и Леська за день набегавшись заснули рано и мы с мамой отправились в гости к моему командиру вдвоём.
Андреевич, эт нач. объекта. То бишь Точки, как величали нашу крохотную воинскую часть в штабе дивизии.
Капитан Божанов Виктор Андреевич. Хороший мужик, отрубивший на Точке уже десяток лет и вовсе, в отличие от прочих офицеров, не считавший свою службу на острове ссылкой. Он был заядлый охотник, рыбак и его здесь всё устраивало. Лет ему уже было под 50, как и его жене, был он капитаном «старым» для своих лет, — срок службы командование дивизии ему продлевало из года в год, потому как найти другого такого альтруиста и хорошего спеца, который пожелал бы служить на этом богом забытом островке близ берегов Японии, несмотря на щедрую прибавку к зарплате и «год за три» было делом весьма затруднительным. Народ на таких объектах имел привычку либо спиваться, причём весьма быстро, либо впадать в чёрную депрессию, что обычно вытекало из первого обстоятельства и частенько заканчивалось самострелами в область виска из табельного оружия или петлёй на шее на крюке для люстры.
Андреевича же с супругой здешняя жизнь вполне устраивала. Были они сами родом из глухой сибирской деревушки и другой и жизни-то вроде, как и не знали, и лучшего для себя не желали. Был у них сын, лет тридцати, куча внуков, — где-то под Иркутском, куда Андреевич с супругой ездили каждый год, щедро помогая своему отпрыску финансами, чем были всегда несказанно горды.
Второй офицер Точки, заместитель Андреевича, Петров Афанасий Николаевич, или просто Николаич, как было у нас заведено обращаться друг у другу между офицерами, тоже капитан, тоже уже немолодой, готовый разменять пятый десяток. На Точку он сам напросился, добить пару лет до пенсии, чтоб набрать хороший стаж. Детей у них с супругой не было и, видимо, уже и не намечалось. Были они тоже людьми тихими и очень добродушными.
Третьим офицером на Точке был я. Лейтенант Игорь Олегович Инжеевский. Коренной питерец, с отличием закончивший СПбРДНГИ, специалист по системам связи.
Вот, в общем-то, и весь командный состав Точки.
Из личного состава десяток бойцов, что несли службу в карауле на локаторе и вышке (хотя, от кого здесь охранять чёрт его знает), да дневалили по казарме, по кухне, да местному огромному огороду и саду.
Вся служба-то была, сутки через двое дежурство на вышке, а в другие дни заготовка с бойцами дров на зиму (отопление на Точке печное), да, наверное, и всё. Приятным событием было, и то, когда хоть что-то из многочисленной аппаратуры на вышке ломалось, — за её ремонтом хоть какое-то интересное времяпровождение.
Остальное время только книги и выручали. Интернета, понятное дело, тут и быть не могло. ТВ тож не ловило, локатор глушил всё к херам. Раз в месяц с базы (тож остров, только побольше) приходил катер с провиантом, почтой, газетами, — ну, так этот день вообще был здесь, аки праздник.
Не знаю, как за первый год службы я здесь с ума не сошёл. Это я то, питерец, — клубный пацан и тусовщик, ещё совсем недавно менявший девчонок, как перчатки (так что с матерью бывало до ссор доходило, когда сутками дома не появлялся).
Эх, сколько раз я в душе проклинал то чёртово решение надеть офицерские погоны. М-да, а всё папины советы и его офицерское прошлое. Типа, в армии специалистом станешь. Да, и срочную после универа надо было тянуть. Правда, когда я одевал офицерские погоны, подразумевалось, что служить я буду при штабе и гораздо ближе к дому.
Но вышло так, как вышло. Где-то папины связи дали охерительную осечку. И служить я попал сюда. На Точку. Блять!!! Блин, где всего две женщины на весь остров, и те на полдюжины лет и матери-то моей были старше, да ещё и жёны обоих моих командиров.
Блин, были бы тут собутыльники, — точно бы спился к херам. Но Андреевич и Николаевич, хоть к застолью относились и с уважением, но что называется в меру, — другими словами, не чаще чем по субботам.
Ну, вот так вот тут мы и служили.
В общем, в тот вечер мы гуляли у Андрееича. Николаевич был на дежурстве, его жена посидела с нами, может, часика два и, попрощавшись, ушла домой.
Огонь, свежие огурцы и помидоры (огород и теплица на Точке знатные, какой и колхоз позавидует. И бойцов опять же есть чем занять. И Андреевич снабжал свежими овощами и фруктами полдивизии), шашлык, знаменитая кедровка моего шефа, анекдоты (ох, и мастак на них был мой шеф, обхохочешься), приятные разговоры за столом (всё маму про Питер расспрашивали), семейный фотоальбом, потом, конечно, застольные песни. В общем, всё как обычно. Маме, правда, очень понравилось, а может это от того, что с кедровкой-то она явно переборщила.
Домой мы засобирались, наверное, уже далеко за полночь.
Уже во дворе моего дома, мама покачнулась на ногах, сильнее обычного, снова весел хихикнув. Чтобы не упасть ей пришлось опереться о деревянную стену дома.
— М-да..Кедровка..Вроде пьётся так легко.. А гляди, как пьянит.. А эти Божановы такие хорошие простые люди.
Я ничего не ответил. С тоской смотрел на её еле видный в темноте силуэт и думал о том, что невообразимо дико хочу её.
Да. Именно в тот момент, за все эти три дня, что была она здесь с Леськой и Димкой, я, в конце концов, сам себе в этом признался. В том, что испытал с первой минуты, когда мать на пристани сиганула с катера в мои объятия.
Мама вышла из дома едва не на цыпочках и почему-то шёпотом сказала:
— Я всё переживала за них.. Они ж озорные.. Но нет, спят крепко-крепко..
Я обнял её за плечи:
— Ой, мам, да брось ты. Тут всё население-то, — три офицера и десять солдат. И весь остров-то десять на десять км. Тут и случится-то ничего не может, — я наигранно горестно вздохнул.
Мама хотела уже ложиться, но я сказал, что хочу посидеть с ней на во дворе на лавке, поболтать на ночь. В детстве мы часто так разговаривали перед сном.
Мы болтали о том, о сём минут 15, наверное, а потом мама не понарошку вдруг всхлипнула, прижавшись к моей груди щекой:
— Ой, сынуля.. Я ночами не сплю, вся извелась. Господи, вот это удружили мы тебе с отцом. Родное дитя упекли на край света. Я с отцом первый месяц вообще не разговаривала. Но что он теперь может? Ему ведь про твою службу совсем другое обещали. Он как лучше хотел. Ну, чтобы опыта набрался.., — она уже по — серьёзному затряслась в рыданиях. Я, кстати, тоже, затрясся, только не от рыданий, чувствуя, как тесно прижимаются к моей руке её мягкие тяжёлые груди..
— Мам.. Ну, перестань.. Чего уж теперь-то мне год всего на Точке висеть осталось. Совсем чуть-чуть.. Ну, перестань. Ну, пожалуйста.., — я нежно гладил её по длинным светлым волосам.
Она посмотрела на меня, улыбаясь сквозь слёзы, своими чудесными голубыми чистыми глазами. Привстала на цыпочки и легко чмокнула меня в губы.
Поцелуй был лёгкий и мимолётный, но пронзил меня на месте, словно, молния. Так что на миг, я даже против своей воли, чувствуя сладостную истому в паху, заключил её тонкую пухлую фигурку в свои объятия. Мама всё также смотрела на меня снизу вверх, улыбаясь своей застенчивой улыбкой и я, дурея от запаха её духов, уже потянулся своими губами к её губам.. В её глазах промелькнуло удивление.. Хорошо хоть это меня всё-таки отрезвило, и в последнюю секунду я опомнился. Но между нами повисла неловкая пауза и мама потихоньку отстранилась, выбравшись из моих объятий.
Нет, не стоило ей целовать меня. Наверное.. Потому, что вдруг меня, будто, громом поразило на месте, что вот она моя мама. МОЯ мама. МОЯ.
На расстоянии вытянутой руки. Протяни руку и возьми её..
Вроде, как некая плотина внутри меня, вдруг, в один миг прорвалась под тем мощным потоком, что наполнялся и бурлил во мне все эти три дня. Чего я её боюсь-то? С её-то характером домашней преданной породистой болонки.
Эта мысль была настолько упоительна, что мой член мгновенно налился кровью, так что аж больно стало в шортах. И так, в один единый миг мама вдруг вот так запросто потеряла для меня весь свой ореол святости и недоступности.
Я не сразу понял, что во мне уже разгорается несколько позабытый за год на Точке, азарт Охотника, как у меня прежнего, клубного пацана на очередной вечеринке в клубе, уже выбравшего свою очередную цель, какую-нибудь смазливую крошку, и не спеша обхаживающего и изучающего свою жертву, перебирающего все варианты перед последним решительным броском, имеющего только одну цель, — затащить и эту девицу в постель. С наименьшими финансовыми затратами и за возможно короткий срок.
И теперь этой жертвой должна была стать моя мама. О, до меня медленно доходило, что я хорошо знал этот тип женщин… И самое страшное то, что я в ту секунду понял.. То, что она моя мать, именно это и делает её такой лёгкой для меня и доступной жертвой..
А в голове уже шумело от возбуждения.
Я молча думал о том, что ведь мама в жизни слова мне поперёк не сказала. Вот Димку и Олеську гоняет почём зря и за учёбу и за озорство. А я всегда у неё в баловниках ходил, в любимчиках. Что? Она отцу расскажет? Уж я-то знал, что нет. Хм, она от отца даже скрывала мои двойки в школе и то, что я нередко прогуливал уроки.
Во дворе моего дома было темно хоть глаз выколи. С освещением на Точке были известные проблемы. Кто здесь отдельную электростанцию стоить-то будет? Днём запускали генератор и пускали электричество в три офицерских дома и казарму, а ночью ток шёл только на локатор и вышку в дежурном режиме. Так что, после шести, как в 19 веке, здесь пользовались лампадами и свечами.
Но по-моему, мама ощущала на себе мой изучающий взгляд, а может вдруг почувствовала во мне угрозу для себя.
Она поднялась с лавки, мол, всё-таки поздно уже.
В темноте я только различал её силуэт лёгкого белоснежного платья мамы.
— Ой.., — вроде как напоследок хихикнула она, — ну, и пьяна же я.. Давненько уже так не усугубляла алкоголем.. Спать, чувствую, будем крепко сегодня.. Так.. Мне надо ещё на кузне прибраться и душ принять.. м.. А этот местный напиток, как его? Мне он понравился..
— Кедровка, мам.. – подсказал я, и сам чувствуя, как в голове приятно шумит от выпитого, — местный самогон.. Андреевич знаток в этом деле. Мам, подожди..
Она остановилась уже у самой двери, обернувшись ко мне. Всё.. это был бросок Охотника. Но она этого ещё не поняла.
Непринуждённо, хоть меня и била дрожь от крайнего возбуждения я подошёл к ней:
— Мам, посмотри, ты вроде плечо испачкала.., — я положил свои ладони на её обнажённые плечи, чувствуя пальцами какая у неё горячая и нежная кожа.
— Что? Где?
Мои руки плавно поехали вниз с её плеч, нарочито не спеша, стаскивая с них и тонкие лямки её платья.
Кровь забурлила в моих жилах. Я был полностью во власти моих страстей и ни о чём уже не думал.
Я наслаждался каждой секундой происходящего, наблюдая за тем, как меняется её лицо. Наверное, паук, сидя в своей паутине, испытывает нечто подобное, наблюдая за очередной мухой, попавшейся в его сети.
Её упругие мягкие груди, выпущенные из плена платья, волнительно заколыхались. Мама замерла, не понимая, что происходит. А я не удержался и тут де положил ладонь на её грудь, сжимая ладонью сочную плоть и нащупывая пальцами большой сосок. Это было неописуемое чувство.
А мама только испуганно хлопала глазами. Я медленно запустил руку в её пышные пушистые волосы, прекрасно осознавая, что долго её удивление и шок не продлятся.
— Игорь.. Что.., — она просто задохнулась от переизбытка чувств, не в силах поверить в происходящее.
— Тише, ты, дурочка, детей разбудишь, — нежно и мягко сказал я и приник к её губам. Она было дёрнулась, но моя рука в её волосах крепко держала её голову в капкане.
Её мягкие и сочные губы были такими сладкими на вкус. Я смачно сосал их, глядя, как всё более распахиваются от испуга и удивления её глаза. Да, что-то она туго соображает. Хотя её понять тоже можно, врубиться в такое, вот так сразу любой матери будет нелегко. Я засунул язык глубоко в её рот, прижимая мать своим телом к стене дома. Моя рука мяла и сжимала её грудь. Это было офигенно классно. Ощущать в своей руке нежно женскую плоть. Её тело обмякшее и безвольное, дрожало, что осиновый лист. Её запах дурманил меня. Я даже застонал от кайфа. Как долго я уже не целовал женщину… И мне на самом деле сейчас было наплевать, что эта женщина моя мать, — муки совести совсем не терзали мою душу.
Но всё-таки мама, наконец, собралась духом. Я почувствовал, как напряглось её тело, и она завертела головой, ойкнув от боли, — моя рука цепко держала её за волосы.
— Игорёша.. Игоррёша.., — забилась мать в моих объятиях, лопоча моё имя, словно испуганная девственница, — что ты.. что ты..
— Тише, тише.. – тихо, как можно мягче прошептал я, на всякий случай покрепче сжимая в кулаке большой пучок её белокурых волос.
Я сжал ладонью её грудь, приподнимая её наверх и склонив голову, припал губами к большому соску, посасывая и смакуя его на вкус.
Мама захныкала. Она вспомнила, что у неё есть руки и её ладони уже упирались мне в голову. Она слабо пыталась оттолкнуть меня от себя.
— Да, что ты делаешь?, — воскликнула она в совершеннейшем смятении, — Игорь! Отпусти меня!
Её платьице болталось на её ещё по – девичьи стройных бёдрах и я с удовольствием провёл рукой по её обнажённому аккуратному пухленькому животику. И, надо сказать, с большим трудом удержался, чтобы не запустить руку ей в трусики. Вместо этого я провёл рукой по её бедру и облапил её за задницу, сжав ладонью упругую булку ягодицы так, что мама опять ойкнула. Мой член просто разрывало от желания.
Мама упёрлась руками мне в грудь, силясь меня оттолкнуть.
— Мама.. – раздражённо шепнул я и больно дёрнул её за волосы.
Она уже готова была расплакаться. Нет, истерика нам с ней сейчас была совершенно ни к чему. Я отвесил ей звонкую пощёчину. На её щеке заалел след от моей ладони.
— Игорь.. – захлюпала она носом, — я же твоя мать..
Я отпустил её волосы. Совершенно неожиданно и совсем не кстати в голову пришла трезвая мысль, окатившая меня, как ледяной водой из ведра. Господи, да что я делаю? Мне стало не по себе. Подонок!
И в каком-то прорыве раскаяния я обнял её, мою маленькую хрупкую мамочку, крепко прижимая её пухленькое дрожащее тельце к себе. На какой-то момент мне стало невыносимо жалко её и чертовски стыдно. Вот, мудак, блин, вообще крыша поехала! Одичал тут совсем что ли? Я гладил её по волосам и шептал на ухо нежные слова, просил вроде прощения, гладил по взъерошенным волосам. А мама, как-то сразу снова обмякнув в моих руках и обняв меня руками за шею, сотрясалась в рыданиях, уткнувшись лицом в мою грудь. Она тоже что-то горячо шептала мне и с немалым удивлением из её почти бессвязных слов, прерываемых всхлипами, я понял, что она тоже просит прощения. За то, что, мол, из за них с отцом я попал в такую дыру.. Она жалела меня! Я готов был упасть на колени перед ней и вымаливать прощение.
Наверное, лучше бы ей сейчас было уйти, и скорее всего ничего бы уже не было. Никогда. Вряд ли бы я когда-нибудь решился на подобное ещё раз. Но она не ушла.
Дальше всё вышло само собой. Уже без всякого злого умысла с моей стороны.
Я долго вот так утешал её, гладил и целовал её волосы. Её большие груди были тесно прижаты к моей груди, я даже чувствовал её соски! Я и не заметил, что уже покрываю поцелуями её голые плечи, шею, мокрое от слёз лицо.. Очнулся только, когда вдруг осознал, что снова прижал мать к стене дома и целую её в солёные от слёз губы, а мои руки уже совсем не по сыновьи сжимают её ягодицы. В глазах матери стояли страх и печаль. Мой член каменным столбом упирался ей в живот. Но она не отталкивала меня, позволяя себя целовать и трогать, но и не отвечала на мои ласки.
Я отпрянул в сторону. Выругался. Плюхнулся на лавку. На мать я не смотрел, мои уши и без того горели от стыда.
— Мама…Иди домой!, — глухо выдохнул я.
Но она опять не ушла. Она подошла ко мне и её рука нежно погладила меня по волосам.
— Бедный мой мальчик., — со слезами в голосе прошептала она, — бедный мной.
Я раздражённо тряхнул головой. Чертовски хотелось ей нагрубить. Будто это она была в чём-то виновата.
— Мама, иди домой, я сказал!! Те, что мало!? — уже совсем грубо рявкнул я, — завтра с базы вызовем катер и езжайте отсюда!
Но она снова положила свою руку мне на голову.
— Игорь, я не обиделась. Правда. Ты ни в чём не виноват, — медленно проговорила она чуть не плача, — У меня и так дома без тебя сердце разрывается!! Пожалуйста, не злись на меня!!
Не знаю, откуда теперь во мне вдруг появилось вот так ниоткуда столько злости к ней. Пять минут назад готов был в ногах у неё валяться и молить о прощении, а теперь она меня буквально раздражала. Я с трудом сдерживался, чтобы не нагрубить ей.
Но похоже на самом деле я злился на себя. И как всегда эгоистично переносил свои обиды на неё.
Я закрыл лицо руками и громко выругался:
— Мам, лучше уйди!! –никогда раньше не позволял себе ругаться при ней.
Но неожиданно я совершенно ясно понял, почему меня так душит злость. Всё было очень просто. Я снова хотел её. И в душе я уже чертовски жалел о своём благородном сыновьем порыве, совсем некстати охладившем меня 15 минут назад, когда мать уже была почти в моих руках.
Мама опять всхлипнула. Неужели, она не понимала, что лучше бы ей валить ща по добру, по здорову?
— Бедный.., — тихо скулила она надо мной, всё поглаживая меня по голове, — Игорь..
Да, катись оно всё к чёрту!! Я резко поднял голову, мама стояла передо мной, платье она уже привела в благопристойный вид, а на глазах, даже в темноте были видны слёзы на её глазах.
— Ну, ладно, мама.. Как хочешь.. Только мне сейчас твоя жалость к херам не нужна. А ну иди сюда..
Я схватил её за руки и резко потянул на себя. То ли она не ожидала от меня такого, то ли и не собиралась сопротивляться, но я легко и без усилий усадил её к себе на колени, лицом к тебе. Она тут же покраснела, мой твёрдый член упёрся ей прямо между ног.
Я грубо взял её лицо в свои ладони и почти вплотную приблизил к своему.
— Что ты там на кухне сделать хотела? И в душ ещё, да? У тебя на всё про всё двадцать минут, поняла? Потом придёшь в мою комнату! ТЫ ПОНЯЛА МЕНЯ, МАМА! И трахнешься со мной!! Хочешь мне помочь, так помоги, а не хнычь тут..
Её губы дрожали. Но она не сопротивлялась.
— Или лучше уезжай отсюда завтра! От греха подальше!! Я умираю уже три дня, — так хочу тебя!! Я тут ни одной женщины год не видел!!
— Игорь..- всхлипнула она, опуская глаза.
— Что, Игорь, мама? Думаешь, мне легко такое тебе говорить?! Не уедешь завтра, а у меня так тут уже за год крыша съехала, и я точно ночью дверь в твою комнату сломаю на хер и возьму тебя. Мать родную изнасиловал! И потом мне что, пулю себе в башку пустить? На Точке знаешь ли такие уже прецеденты случались раньше и не раз!
Она аж вздрогнула всем телом. Я снова приник к её губам. Без языка, но смачно и со страстью.
— ТЫ поняла меня, мама?!
Я легонько столкнул её с себя. Совершенно подавленная, она неуверенно встала с моих колен. На меня она не смотрела.
— Игорь.. Но ты понимаешь, чего ты хочешь? Я же мать тебе..
Я рассмеялся, поднимаясь на ноги:
— О, мама, отлично понимаю.. , — я схватил её руку и положил её ладонь на свой вздыбленный член, — чувствуешь это? И, поверь, этому ты виной! Я хочу тебя! Мне уже 21, мам.. Мне твои утешения и ночные сказки уже не нужны.. Нет, сегодня тебе придётся почитать мне перед сном совсем другую сказку!, — я зло усмехнулся, а мама торопливо отдёрнула руку от моего члена, словно, обожглась.
Я аж выдохнул. Было такое чувство, что гора с плеч свалилась. Надо же решился, взял вот и выложил ТАКОЕ вот так запросто. Пусть теперь сама думает. Я взял её за подбородок и поднял её лицо, чтобы она посмотрела на меня и с какой-то непонятной мне самому злостью, я проговорил:
— Мама, ну если, ты не горишь желанием отдаться собственному сыну и если тебе от этого будет легче, можешь считать это своим материнским долгом, — я повернулся в сторону дома, — я жду тебя, мама.
В дом я влетел, чуть не бегом. На какую-то секунду волны стыда перед ней вдруг снова стали накатывать на меня. Я даже обругал себя. Ну, чего ты так грубо с ней? Но я, словно, ошалел уже, и ни черта не соображал. Слишком много сегодня эмоций навалилось на мой разум и я сам себя уже слабо контролировал.
Я прыгнул в душ, — тёплая, нагретая солнцем за день вода из бака, полилась толстыми струями, а меня всё трясло. И снова червь сомнений и муки совести грызли меня изнутри, а член разрывало от возбуждения. Врагу таких чувств не пожелаешь..
Помню, немного в себя я пришёл только когда разобрал свою постель, и, раздевшись догола, нырнул под одеяло.
И уставившись в потолок, я лежал и потихоньку меня охватывала абсолютная уверенность, что самое страшное позади и в общем-то всё уже случилось.
Сейчас она придёт ко мне. Никуда не денется. Сейчас приберётся на кухне, примет душ. И придёт, горестно вздыхая, глотая слёзы, вся разнесчастная и убитая, всем своим видом показывая, что готова на всё только ради своего материнского долга, разденется и голенькая уляжется, как миленькая, в мою постель. Я слишком хорошо знал свою маму и всю глубину её искренней нежной любви ко мне. Она готова была пойти ради меня и не на такие жертвы.
Совесть потихоньку заткнулась. Осталось только томное предвкушение секса с красивой женщиной.
Она долго возилась на кухне, потом в душе включилась вода. Босые ноги тихо, на цыпочках, прошли мимо двери в мою комнату. Я затаил дыхание. Скрипнула дверь комнаты Леськи и Димки. Потом, она остановилась перед моей дверью. Мама долго так стояла, до меня доносились только её прерывистое дыхание, и судорожные всхлипы. Представляю, что сейчас творилось в её душе, — я сам уже испытал нечто подобное полчаса назад. Но, наконец, она решилась.
Словно, приведение, беззвучно, будто паря над полом, она возникла в темноте в проёме моей двери. В комнате было темно. Только свет от свечи едва разгонял темноту. Мама плотно закрыла дверь и в нерешительности остановилась, не зная, что дальше делать.
Мне даже стало трудно дышать. Возбуждение било через край. Вот она моя мама. На ней был её короткий шёлковый халатик, волосы убраны в большой тюрбан из полотенца.
Я отбросил с себя одеяло. Мой твёрдый огромный от возбуждения член тут же шлёпнулся о мой пупок, готовый к любовной схватке с этой женщиной. Да, пускай полюбуется на своего сына. Как мне её взять в первый раз? Подмять по себя, усадить сверху или взять её сзади.. Может, для начала дать ей в рот? Представляю, какое блаженство могут подарить мне её аккуратные пухленькие губы.. Чего она застыла? Что юная стеснительная девица? Уж если пришла, то понимает, что сейчас будет в этой постели. Я уже дрожал от нетерпения в любовной горячке.
Приподнявшись на локтях, я сел в постели, сжав в кулаке своего разъярённого монстра.
— Раздевайся, мама. И иди ко мне.. — я хотел сказать это твёрдым не терпящим возражения тоном, ну, чтоб сразу поняла кто в этой постели хозяин, но мой голос предательски дрогнул.
Мама только слабо кивнула. По-моему, её ноги дрожали. И что-то она не торопилась исполнять свой материнский долг. А всё так же стояла., уткнувшись в пол, как будто, боясь поднять глаза. Я чувствовал, что всё ви

37

6

Просмотров: 10349

Миниатюрная дверь своими руками фото
Миниатюрная дверь своими руками 65
Миниатюрная дверь своими руками 75
Миниатюрная дверь своими руками 58
Миниатюрная дверь своими руками 51
Миниатюрная дверь своими руками 99
Миниатюрная дверь своими руками 100
Миниатюрная дверь своими руками 35
Миниатюрная дверь своими руками 63
Миниатюрная дверь своими руками 19
Миниатюрная дверь своими руками 9
Миниатюрная дверь своими руками 15
Миниатюрная дверь своими руками 78
Миниатюрная дверь своими руками 60
  • Театр на сд дисках своими руками
  • Ручная работа схемы вышивки
  • Замена шаровой опоры рено меган 2 своими руками
  • От детей свадебные подарки
  • Поздравление мужу на 26 лет совместной жизни
  • Навес беседка своими руками